Модная лоджия

Следовательно, квакерке прийти в орловское дворянское семейство тогда было очень просто, и она для этого не имела надобности прибегать ни к каким хитростям. На этом, я думаю, можно бы и кончить, ибо ясно, что в наш родственный круг было откуда прийти квакерше; но таким образом выяснился бы только частный случай, касающийся нашего родства; да и в том читатель должен бы был принимать мои слова на веру, - чего я не желаю. А я хочу и должен основательно удостоверить читателя, что квакеры впервые появились в России не в 1892 году, "с пособием", а что они были здесь гораздо ранее, не только "до Редстока", но даже и до нашего рождения, - что присутствие их (мужчин и женщин, и даже особенно женщин) у нас тогда уже очень чувствовалось и даже вызывало правительственные меры. К этому теперь и прошу внимания.

Я не знаю, по какому случаю в Сибирь были сосланы из России "последователи квакерской ереси: квакеры и квакереи" (sic), но в числе нескольких бумаг о "сибирской старине", подаренных мне покойным сибирским уроженцем - известным золотопромышленником и русским генерал-майором Вениамином Ивановичем Асташевым, есть обстоятельная записка именно "о квакереях" (то есть женщинах), и в этой интересной записке составленной со ссылками на года и на лица, значится следующее:

"Квакереями в преданиях томских старожилов называются последовательницы квакерской ереси, сосланные в томский девичь-монастырь, в послушание и тяжкие монастырские работы. Колодницы эти, числом двадцать две, имели большое влияние на религиозные понятия тогдашних томских обывателей. Осужденные за богомерзкую ересь, эти женщины прибыли в томский девичь-монастырь в 1744 году и оставались в нем даже и тогда, когда самый монастырь был уже упразднен и церковь его обращена в приходскую. О них в памяти томских старожилов сохраняется много "разнообразных преданий". Предания эти довольно обширны, и излагать их в подробностях для нашей цели нет надобности, но из всех из них вытекает прямой вывод, что в Сибири о "квакереях" знали, и сначала судили о них различно - кто хорошо, а кто худо: одни почитали "квакерей" за добрых, благочестивых женщин и относились к ним с большим уважением, а другие видели в них вредных "еретиц" и пренебрегали ими. Эти последние обходились с квакереями недружелюбно и желали вызывать против них общее недоверие и строгости. Автор Асташевской записки (духовное лицо одной из сибирских епархий), на основании известных ему соображений, предполагает, что не все двадцать две томские колодницы содержали квакерскую ересь и что между ними были и другие сектантки: но во мнении томских обывателей все они - неправильно почитались под одну стать "квакереями". Из них, по рассказу этого очень обстоятельно осведомленного автора, особенно известна была некая "матерая Надежа Григорьевна". По описанию, это была очень дородная женщина, "огромного роста", которая прославилась "благочестивою жизнью", и томские любители благочестия ходили к ней молиться и "советоваться в семейных делах, а особенно в горестях"; а по соседству с "матерою Надежею Григорьевною" жил ее брат "и другие квакереи", прожившие в Томске более пятидесяти лет и оставившие по себе воспитанников, подобных по духу самой Надеже Григорьевне". {О брате Надежи Григорьевны нет объяснения: был ли и он тоже квакер и были ли с ним сосланы тоже другие лица мужеского пола, или он один попал сюда при сестре и других квакереях. (Прим. автора.)} Но в чем именно и как выражался дух "матерой квакереи Надежи Григорьевны" автор записки не разъясняет, но зато в записке встречается отдельное упоминание о другой квакерее, по имени Марии Матасовой, при которой значится, что ей ставили в вину. Из отметки о Матасовой видно, что в 1826 году священник томского Благовещенского собора, Никифор Большанин, сделал в томское духовное правление "донос", в котором притом прописал и общую характеристику деятельности "квакереи" (Указ тобольской консистории 1826 года, за э 3067). Из доноса видно, что названный сибирский духовный, надо полагать, имел что-то неприязненное против священника того монастыря, в котором были заключены квакереи, и сочинил донос так, что значительная тягость помещенных в нем обвинений падала на монастырское духовенство. Соборный священник Большанин писал, что "хитрые квакереи учили своих почитателей строго соблюдать все внешние обряды православия, казаться наружно православными и задабривать, сколько возможно, приходских священников, чтобы они не имели на них никакого подозрения. Эти наставления они прежде всего исполняли сами и в глазах своих монастырских священников в течение сорока лет казались строго православными, так что эти священники, обязанные ежегодно доносить об их поведении, постоянно отзывались, что присланные квакерской ереси расстриги-девки житием пребывают исправно и веру христианскую содержат во всем, как христианская должность повелевает: до церкви святой для слушания славословия божия всегда ходят неленостно, у исповеди и св. причастия бывают, иные по дважды, а другие по вся посты неотменно, и прежнего за ними злодейства ныне не оказывается" ("Репорты священника Шихова 1760 года и Дулепова 1775 года").

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: