Борис Садовской Пшеница и плевелы
- А мятель, должно быть, стихает. Василий Петрович с Иваном Сергеичем зайти собирались: сразимся в преферансик.
Над Петербургом полная луна. От собора Петра и Павла в прозрачном тумане несется к Лавре бледная тень.
Сразу не заметишь ее: разве на мгновенье голубые отвороты белого мундира мелькнут, исчезнут и вновь мелькнут.
Тень вдруг взвилась и вся насквозь засветилась, пронизанная мертвенным блеском лунного столба. Одно за другим свалились дырявые голенища с истлевших ног; из-под прогнившей треуголки насмешливо оскалил желтые зубы безглазый череп.
Под налетевшим ветерком тень быстро развеялась с полусвистом-полустоном; из сугробов Ропшинского парка ответил ей такой же свистящий стон.
Куранты Петропавловской крепости долго играли полночь.
- Я разочаровался во всем, Натали. В Боге, потому что он не слышит моих молитв; в людях: они подают мне камни вместо хлеба; в себе самом, наконец.
- Но вы забыли о любви, Мишель.
- Любви не существует. Если вы говорите о любви к Богу, ее убивает равнодушие Творца. Люди платят за любовь враждой, а женщины изменой.
- Но вообразите сердце любящее, преданное, покорное. Вообразите любовь, не знающую страха. Она способна победить весь мир и самую смерть.
- Ха-ха-ха!
Третьего дня заехал ко мне Мишель в полном блеске нового парадного мундира. Надобно видеть форму Нижегородских драгун: неуклюжая куртка, шаровары, шашка через плечо и барашковый черный кивер с огромным козырьком. Все это было до того потешно, что я расхохотался.
Он бросил кивер с шашкою на кресло и, усмехаясь, подсел ко мне.
- Прощай, Володя: еду.
- Счастливого пути.
Вялый разговор тянулся недолго. Мишель заторопился, мы обнялись, я проводил его до лестницы.
И невольно пришли мне на ум слова графа Ламберта, адъютанта лейб-гусарского полка. Дело было зимой. У Мишеля в Царском за жженкой собрались все гусары; я один был в черном фраке среди красных венгерок, точно налим между вареными раками. Мишель держал себя невероятно, невозможно. Его гвардейская, учтиво-небрежная скороговорка перебивалась взрывами язвительного смеха; остроты были злы до неистовства; никого не хотел он оставить в покое, всем досталось. И вот тут заметил я, что офицеры, будто сговорившись, смотрели на него как на забавное, злое, но низшее существо, связываться с которым не стоит. По беспокойным глазам Мишеля я угадывал, до какой степени ему тяжело; видел, что сидевший в нем демон заставляет бедняжку ломаться против воли, мстить за унижение свое и оттого страдать.
0uqkjdy
Ирония борьбы, или С легким угаром. Траян Бэсеску вернул себе президентское кресло. Платить мы будем. А командовать вряд ли. Московский планетарий переходит во владение города.
Концерн будет собирать в России полноприводные модели. Пир гламура во время кризиса. Правительство не успевает расселять приходящие в негодность дома. Коллективный портрет первых лиц любой компании. Русский музей передал уникальную икону частному инвестору. “Наши” открыли западный фронт. Российские базы расквартируются в Абхазии на 49 лет. Пропавший Airbus обрастает обломками и версиями.
