Иван Сергеевич Тургенев Дворянское гнездо
– Какая душа, – проговорила она вполголоса Гедеоновскому.
– Сильфида! – повторил Гедеоновский и поднял глаза к небу.
Настал час обеда. Марфа Тимофеевна сошла сверху, когда уже суп стоял на столе. Она очень сухо обошлась с Варварой Павловной, отвечала полусловами на ее любезности, не глядела на нее. Варвара Павловна сама скоро поняла, что от этой старухи толку не добьешься, и перестала заговаривать с нею; зато Марья Дмитриевна стала еще ласковей с своей гостьей: невежливость тетки ее рассердила. Впрочем, Марфа Тимофеевна не на одну Варвару Павловну не глядела: она и на Лизу не глядела, хотя глаза так и блестели у ней. Она сидела, как каменная, вся желтая, бледная, с сжатыми губами – и но ела ничего. Лиза казалась спокойной; и точно: у ней на душе тише стало; странная бесчувственность, бесчувственность осужденного нашла на нее. За обедом Варвара Павловна говорила мало: она словно опять оробела и распространила по лицу своему выражение скромной меланхолии. Один Гедеоновский оживлял беседу своими рассказами, хотя то и дело трусливо посматривал на Марфу Тимофеевну и перхал, – перхота нападала на него всякий раз, когда он в ее присутствии собирался лгать, – но она ему не мешала, не перебивала его. После обеда оказалось, что Варвара Павловна большая любительница преферанса; Марье Дмитриевне это до того понравилось, что она даже умилилась и подумала про себя: «Какой же, однако, дурак должен быть Федор Иваныч: не умел такую женщину понять!»
Она села играть в карты с нею и Гедеоновским, а Марфа Тимофеевна увела Лизу к себе наверх, сказав, что на ней лица нету, что у ней, должно быть, болит голова.
– Да, у ней ужасно голова болит, – промолвила Марья Дмитриевна, обращаясь к Варваре Павловне и закатывая глаза. – У меня самой такие бывают мигрени…
– Скажите! – возразила Варвара Павловна.
Лиза вошла в теткину комнату и в изнеможении опустилась на стул. Марфа Тимофеевна долго молча смотрела на нее, тихонько стала перед нею на колени – и начала, все так же молча, целовать попеременно ее руки. Лиза подалась вперед, покраснела – и заплакала, но не подняла Марфы Тимофеевны, не отняла своих рук: она чувствовала, что не имела права отнять их, не имела права помешать старушке выразить свое раскаяние, участие, испросить у ней прощение за вчерашнее; и Марфа Тимофеевна не могла нацеловаться этих бедных, бледных, бессильных рук – и безмолвные слезы лились из ее глаз и глаз Лизы; а кот Матрос мурлыкал в широких креслах возле клубка с чулком, продолговатое пламя лампадки чуть-чуть трогалось и шевелилось перед иконой; в соседней комнатке, за дверью, стояла Настасья Карповна и тоже украдкой утирала себе глаза свернутым в клубочек клетчатым носовым платком.
0uqkjdy
Бдительный наблюдатель оспорил результаты выборов. Конституционный суд может отменить выборы 30 сентября. Сержанта Глухова услышали в Грузии. Банки без предупреждения свернули свои образовательные кредитные программы. Почему Бэтмен бьёт Илью Муромца?
Визит чукотского губернатора стал событием в Венеции. Крупнейшие нефтяные компании просят приостановить либерализацию энергорынка. Активисты отметили день рождения экс-главы ЮКОСа. Они претендуют на миллиардные кредиты от Китая. Минфин подготовил антикризисные меры для налоговой системы. В списке системообразующих предприятий — 295 компаний. ЦБ обязал банкиров говорить заемщикам полную правду. Заботы хватило на пятнадцать процентов. От жены мэра к другу премьера. Дмитрий Медведев дал интервью агентству Reuters. Российских эмитентов загонят на родину. Военные корабли пытаются освободить захваченный сухогруз миром. Легендарный Дом молодежи в Дании полностью снесен. Киносети поднимают цены на блокбастеры. Подмосковный “Спартак” завоевал очередной еврокубок. Сегодня вступают в силу новые требования к водителям. Дмитрий Медведев встретился с депутатами муниципалитетов. На шахте «Ульяновская» считают потери. Никто не хочет повторения трагедии в Перми. “Откаты” за предоставление госзаказов исчислялись миллиардами.
