Иван Сергеевич Тургенев Накануне
Берсенев замахнулся было на группу, но Шубин остановил его.
— Полно, брат, не бей; это как урок годится, как пугало.
Берсенев засмеялся.
— В таком случае, пожалуй, пощажу твое пугало, — промолвил он, — и да здравствует вечное, чистое искусство!
— Да здравствует! — подхватил Шубин. — С ним и хорошее лучше, и дурное не беда!
Приятели крепко пожали друг другу руку и разошлись.
Первым ощущением Елены, когда она проснулась, был радостный испуг. «Неужели? неужели?» — спрашивала она себя, и сердце ее замирало от счастия. Воспоминания нахлынули на нее… она потонула в них. Потом опять ее осенила та блаженная, восторженная тишина. Но в течение утра Еленой понемногу овладело беспокойство, а в следующие дни ей стало и томно и скучно. Правда, она теперь знала, чего она хотела, но от этого ей не было легче. То незабвенное свидание выбросило ее навсегда из старой колеи: она уже не стояла в ней, она была далеко, а между тем кругом все совершалось обычным порядком, все шло своим чередом, как будто ничего не изменилось; прежняя жизнь по-прежнему двигалась, по-прежнему рассчитывая на участие и содействие Елены. Она пыталась начать письмо к Инсарову, но и это не удалось: слова выходили на бумаге не то мертвые, не то лживые. Дневник свой она покончила: она под последнею строкой провела большую черту. То было прошедшее, а она всеми помыслами своими, всем существом ушла в будущее. Ей было тяжело. Сидеть с матерью, ничего не подозревающей, выслушивать ее, отвечать ей, говорить с ней — казалось Елене чем-то преступным; она чувствовала в себе присутствие какой-то фальши; она возмущалась, хотя краснеть ей было не за что; не раз поднималось в ее душе почти непреодолимое желание высказать все без утайки, что бы там ни было потом. «Для чего, — думала она, — Дмитрий не тогда же, не из этой часовни увел меня, куда хотел? Не сказал ли он мне, что я его жена перед богом? Зачем я здесь?» Она вдруг стала дичиться всех, даже Увара Ивановича, который более чем когда-либо недоумевал и играл перстами. Уже ни ласковым, ни милым, ни даже сном не казалось ей все окружающее: оно как кошмар давило ей грудь неподвижным, мертвенным бременем; оно как будто и упрекало ее, и негодовало, и знать про нее не хотело… Ты, мол, все-таки наша. Даже ее бедные питомцы, угнетенные птицы и звери, глядели на нее, — по крайней мере, так чудилось ей, — недоверчиво и враждебно. Ей становилось совестно и стыдно своих чувств. «Ведь это все-таки мой дом, — думала она, — моя семья, моя родина…» — «Нет, это больше не твоя родина, не твоя семья», — твердил ей другой голос. Страх овладевал ею, и она досадовала на свое малодушие. Беда только начиналась, а уж она теряла терпение… То ли она обещала?
0uqkjdy
Россияне хотят видеть следующим президентом «Отца нации». Корреспондент «Советского спорта» смотрел матч в секторе красно-белых. В МВД принимают кодекс профессиональной этики. 1 миллион россиян живут на экологически опасных территориях. Минрегион предлагает жестко централизовать выделение денег регионам. Пора начинать расследования и защищать рынок.
Виктор Зубков не даст министрам засидеться в Москве. «Газпром» взял у себя взаймы. Виктор Зинчук: «Футбол для меня – это все!». РЖД может претендовать на долю в немецкой монополии. “Единая Россия” отложила утверждение партийной программы. Григорий Явлинский уступил пост председателя партии своему заместителю. Сепаратизма пока нет, но анклавность чувствуется. «Черная» пятница или простое совпадение. Болезнь Ким Чен Ира передается воздушным путем. Женщины выведут Россию из кризиса. Джордж Буш и Махмуд Аббас достигли разногласия. Для ответа на обвинения ему понадобится несколько дней. Судья по делу Политковской «прославился» делом Холодова. Предоплата до Киева не довела. Стали известны скандальные подробности торговли Украины оружием. Геннадий Онищенко комментирует документ о профилактике бешенства.
