Когда меня спрашивают, что такое искусство, я начинаю тихо смеяться от удивления перед его непомерностью и своей неспособностью выразить, в чем же заключается все-таки его непрестанно меняющееся и притягивающее, как свет, содержание. Господи, всю жизнь я потратил только на то, чтобы раскусить его смысл, и вот в итоге ничего не умею и не знаю, как об этом сказать. Я говорю: "возможно", "наверное", "будем надеяться", "не есть ли оно то или то", и тотчас теряюсь в неразгаданности задачи. Поэтому так убивают определения присяжных эстетиков, в точности знающих, что оно такое (как будто это кому-нибудь удавалось, как будто это можно узнать!). Искусство всегда более-менее импровизированная молитва. Попробуйте поймать этот дым.

Все время кажется, что есть на свете какая-то книга, которую надо непременно прочесть, да только все никак не найду - какая?..

Отчего человек испытывает удовольствие?

Запорошенный пылью дорожною,

Я вернусь на себя не похож...

С какой страстью это поется! Точно нам хочется быть на себя непохожими и узнать - хотя бы так - чудо Преображения. Весь театр отсюда, все наряды: а я - не я.

Хочется тоже быть несчастным.

А у нас ни родных, ни знакомых,

И посылки нам некому слать...

Да и взять известную песню: "Теперь я горький сиротина ". Он не тройкой тешился, а тем, что - сиротина.

Приятно страшное.

- И умру я страшной смертью - от огня...

Это сказано с пафосом. С дрожью в голосе от благоговения перед торжественностью взятой ноты, обетованной судьбы...

Мне жить осталось мало

Четырнадцать часов.

Хожу по одиночке,

Хожу я взад-вперед.

И вот встает из мрака

Любимая моя

Вся блузка окровавлена

И запах кровяной.

- Скажи мне, детка славная,

Скажи мне, что с тобой?

- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

- Скорей, не жди погони,

Пришла я за тобой!