Нас построили в колонну и повели в тыл деникинцев. По дороге встретился эскадрон кавалерии. Они требовали, чтобы У нас на спине вырезали красные звезды. Конвоиры не дали. Многим достались удары плеток.

Когда уже было жарко, нас привели в какую-то деревню и поместили во дворе школы. Хотелось пить. Местные крестьяне принесли нам воды, хлеба, огурцов и даже несколько мелко нарезанных кусков сала. С нами должен поговорить священник, чтобы после беседы решить кого в расход, кого на шахты, а кого в армию. Мне и некоторым другим, у кого не было на груди крестиков, встреча с священнослужителем не улыбалась. К счастью он не пришел.

На ночь нас поместили в один из классов сельской школы. Был конец июля, ночь наступила поздно, луны на небе не было и стало совершенно темно. Нас было около пятидесяти человек. Из командного состава остался наш взводный Семен Иванович Родин. Он был коммунистом, но его не выдали. Охраняло нас всего семь солдат. Они были усталыми, легли на пол и вскоре уснули, кроме того, который прохаживался снаружи и много курил, и другого, севшего у двери. Нам дали ведро, его скоро наполнили, и от него шел запах.

Родин, вместе с Андросовым попросили разрешения вынести ведро в уборную, которая была во дворе. Часовой разбудил одного из спавших солдат, и тот, взяв винтовку, вывел Андросова с ведром. Они благополучно возвратились. Солдат плюхнулся на пол и вскоре уснул. Часа через два ведро было опять полно. Часовой на этот раз не стал никого будить, а подозвал своего напарника и тот повел нас в уборную. Когда мы вернулись в класс, охранявшие нас белогвардейцы уже стояли без оружия. Они умоляли их не убивать и соглашались вместе с нами прорываться к красным, которые, судя по грохоту артиллерии, не отошли. Как потом оказалось. Родин и Андросов привлекли еще нескольких своих красноармейцев и во время выноса ведра улучили момент и обезоружили часового, а когда мы возвратились обратно, наш конвоир -- даже не пикнул, когда Андросов выхватил у него винтовку.