Крыленко молчит. Значит, правда. (Перелистайте еще процесс Ольденборгера, вообразите ту травлю. И с концовкой: "многие были убиты".) Итак, инженер во всем виноват, когда он еще ни в чем не провинился! А ошибись он где-то действительно, ведь он человек - так его растерзают, если коллеги не прикроют. Разве они оценят откровенность?.. Так иногда инженеры вынуждены и солгать перед партийным начальством? Чтоб восстановить авторитет и престиж инженерства, ему действительно нужно объединиться и выручать друг друга - они все под угрозой. Но для такого объединения не нужна никакая конференция, никакие членские билеты. Как всякое взаимопонимание умных, четко мыслящих людей, оно достигается немногими тихими даже случайно ссказанными словами, голосования совершенно не нужны. В резолюциях и в партийной палке нуждаются лишь ограниченные умы. (Вот этого никак не понять Сталину, ни следователям, ни всей их компании! у них нет опыта таких человеческих взаимоотношений, они такого никогда не видели в партийной истории!) Да такое единство давно уже существует между русскими инженерами в большой неграмотной стране самодуров, оно уже проверено несколькими десятилетиями - но вот его заметила новая власть и встревожилась. А тут наступает 1927 год. Куда испарилось благоразумие НЭПа! - да оказывается весь НЭП был - циничный обман. Выдвигают взбалмошные нереальные проекты сверхиндустриального скачка, объявляются невозможные планы и задания. В этих условиях - что делать коллективному инженерному разуму инженерной головке Госплана и ВСНХ? Подчиниться безумию? Отойти в сторону? Им-то самим ничего, на бумаге можно написать любые цифры, - но "нашим товарищам, практическим работникам, будет не под силу выполнять эти задания". Значит, надо постараться умерить эти планы, разумно отрегулировать их, самые чрезмерные задания вовсе устранить. Иметь как бы свой инженерный Госплан для корректировки глупости руководителей - самое смешное, что в их же интерресах! и в интересах всей промышленности и народа, ибо всегда будут отводиться разорительные решения и подниматься с земли пролитые и просыпанные миллионы. Среди общего гама о количестве, о плане и переплане - отстаивать "качество - душу техники". И студентов воспитывать так. Вот она, тонкая нежная ткань правды. Какбыло. Но высказать это вслух в 1930 году? - уже расстрел! А для ярости толпы - этого мало, не видно! И поэтому молчаливый и спасительный для всей страны сговор инженерства надо перемалевать в грубое вредительство и интервенцию. Так во вставной картине представилось нам бесплотное - и бесплодное! видение истины. Расползлась режиссерская работа, уже проговорился Федотов о бессонных ночах (!) в течение 8 месяцев его сидки; о каком-то важном работнике ГПУ, который пожал руку ему (!) недавно (так это был уговор? выполняйте свои роли - и ГПУ выполнит свое обещание?) Да вот уже и свидетели, хоть роль у них несравненно меньше, начинают сбиваться. Крыленко: - Вы принимали участие в этой группе? Свидетель Кирпотенко: - Два-три раза, когда разрабатывались вопросы интервенции. Как раз это и нужно! Крыленко (поощрительно): - Дальше! Кирпотенко: (пауза) - Кроме этого ничего не известно. Крыленко побуждает, напоминает. Кирпотенко (тупо): - Кроме интервенции мне больше ничего не известно."Промпартия", стр. 354.