преимущество

Я понял рассказ иначе. Быть может, я ошибся.

Мне кажется, Вы хотели изобразить не частичный случай, выше описанный, но особый разряд современных людей, у которых, по обстоятельствам сложившейся жизни, сердце засохло, как цветок в латинском лексиконе. Они жаждут любить, но не могут. Это очень печально. Тут драма.

Если это так, то — рассказ но выяснил, и именно потому, что такая тема (вполне, кажется, новая и „современная“) не поддавалась изложению в рассказе, а требовала романа, который ярко очертил бы прежнюю жизнь героя, его предыдущие, между прочим, встречи с женщинами и, в виде финала, что ли, с „Верочкой“, которую следовало бы также написать поярче, еще более оттенить весь жар ее любви, который, однако, не мог поджечь сухую лепешку сердца героя… ‹…›

Рассказ имеет и в настоящем виде большие технические достоинства исполнения. Какая же разница с рассказами „о‹сколоч›ными“!» (ГБЛ).

Новизна воплощения сложного сюжета в небольшом рассказе вызвала на первых порах неодобрение и в прессе. Так, В. А. Гольцев (подпись: Ав-в) в отзыве на сборник «В сумерках» утверждал, что «„Верочка“ составляет совсем оборванный эпизод» («Русские ведомости», 1887, № 240, 1 сентября. — «Библиографические заметки»). И. А. Белоусов, прочитав «Русские ведомости», возражал Гольцеву в письме к Чехову от 1 сентября 1887 г.: «Но по мне все рассказы очень хороши, — особенно те, в которых описано то, что я, бедный жизнью, пережил и перечувствовал; наприм‹ер›, рассказ „Верочка“ я нахожу вполне законченным; сужу по тому, что со мной случилась такая же история, как и с моим тезкой Огневым; от таких историй нечего ждать конца, — так и должно случиться. Огнева наука заставит позабыть разлуку, а Верочку — разлука заставит позабыть любовь…» (ГБЛ).

С оценкой Гольцева полемизировал В. Буренин: «Вникая в эти маленькие, краткие по форме, но очень полные по содержанию и очень выработанные вещи, удивляешься оригинальному искусству автора, да еще тому, что приходско-журнальная критика в таких законченных вещах усматривает неполноту и поверхностность» («Новое время», 1887, № 4157, 25 сентября).